Исповедь брошенной женщины…

«Мне пришла в голову мысль написать о себе. Мысль нелепая, потому что никогда не было стремления заниматься писательской деятельностью, никогда не отмечалось во мне сколько-нибудь литературных способностей; никогда в жизни не вела дневников, даже не поверяла бумаге своих сокровенных мыслей. Когда-то, много лет назад, писала письма любимому человеку и в какие-то периоды жизни их перечитывала, но литературными изысками они не отличались: только чувства, чувства, чувства… Если из моей затеи что-нибудь выйдет, то речь об этом впереди.
Скорее всего, желание написать объясняется необходимостью исповедаться, вывернуть душу наизнанку перед самой собой. И, может быть, найти ответ на вопрос: почему все в моей жизни сложилось так, а не иначе, почему к концу жизни я оказалась у разбитого корыта, хотя всегда стремилась создать хорошую, дружную семью со своими традициями, маленькими семейными радостями; семью, в которой были бы взаимопонимание, радость, любовь, преданность друг другу.
Конечно, моя история банальна, в такой ситуации оказываются тысячи женщин, я тысяча первая и, к сожалению, далеко не последняя… Но….

Кто я?
Мне шестьдесят два, вот уже третий год не работаю. Есть ли у меня семья? Формально, да, а в действительности? Кто я: вдова, разведенная? Не вдова точно. Жена? Свободная женщина? Скорее всего, второе. Свободная женщина в шестьдесят два года. Свободна от всего: от каких-либо обязательств перед кем-то, никому ничего не должна, а главное, никому не нужна. И свободу эту я имею уже четыре самых страшных в своей жизни года. И сколько мне еще предстоит жить, пользуясь такой «свободой»?
И вот снова раздается звонок:
— Я сегодня уезжаю.
Об этом потом. Когда же все кончится? Когда же я, наконец, буду воспринимать спокойно все эти звонки, сообщения? Как разобраться в самой себе? Что это? Любовь? Нежелание смириться с тем, что происходит? Жаль терять? Не знаю.

По логике, по всей нормальной жизни я должна бы ненавидеть его, столько узнала о нем гадостей, о том, что в течение всей нашей совместной жизни он изменял мне (его братец любезно поделился всеми известными ему подробностями). А ведь и правда, кое-что просто всплывало наружу много лет, но я не верила. Сейчас же, в какие-то моменты очередное вранье: командировки, особенно в праздники и выходные, или же вот так,как в том звонке напрямую: «Я сегодня уезжаю».
Но не это главное. Не могу разобраться в себе, не понимаю себя: иногда хочу, чтобы он ушел; иной раз равнодушна ко всему, но чаще такой ужас охватывает при мысли, что он приходит и говорит: «Я ухожу», — как представлю все это – сердце куда-то катится вниз, чуть не теряю сознание – такой охватывает страх.
Я не знаю, как все это пережить, как научиться быть равнодушной, как вычеркнуть его раз и навсегда из своей жизни? Я уже научилась не вспоминать ни о чем хорошем, что было в нашей жизни; просто запретила себе думать об этом, и иногда получается.
А вот о настоящем: нет ни одной минуты, ни одной секунды, чтобы я о нем не думала. Встаю и ложусь только с мыслями о нем, о том, что происходит; в течение дня, чем бы ни занималась, что бы ни делала, все мысли о нем, как наваждение…
Сейчас я с ужасом жду очередного Нового года. Самое страшное для меня – пережить Новый год. Не должен человек в Новый год оставаться один, не должен, никогда не должен. Я никому не желаю зла, но виновата она. Влезть в чужую семью, разрушить в ней все. Нет, безнаказанно ей это не пройдет, и расплата будет очень жестокой.
Но… Я не понимаю и его: наша дочь, которую мы так ждали. Он очень любил ее, а сейчас даже не вспоминает о ней, как будто ее не существует вовсе.

*****
У меня появилась надежда уйти. Маленькая, малюсенькая, но появилась. Значит какой-то выход, возможно, будет. Я просто боюсь даже поверить в это. Если честно, то пока не знаю, что из этого выйдет, да и выйдет ли вообще. Но все-таки я попробую, приложу все усилия, чтобы получилось. Переступлю через себя, вытерплю все, но постараюсь, постараюсь….
*****

Как же я хочу, чтобы этот человек перестал для меня существовать, чтобы я ничего к нему не испытывала: ни злости, ни разочарования, ни боли – ничего. Просто однажды стал бы никем: ни врагом, ни другом – просто прозрачным, стеклом, через которое видно все окружающее.

Никто…. Ничто

Наступили самые мучительные дни. Приближается Новый год. Как я любила когда-то этот праздник: предпраздничные хлопоты, самая обычная суета: уборка, купить что-то вкусненькое, приготовить и накрыть праздничный стол, обязательная елка…. А подарки? Как я любила выбирать подарки, особенно подарки для него. Мне так хотелось сделать ему приятное, доставить радость, иногда в ущерб дочери.
А первого января к нам приходила семья дочери: она, зять, внук. И мы собирались все вместе. Да, с приходом детей создавалась иллюзия крепкой, почти итальянской семьи, но все мы знали, что это не так. Ради него я разбила отношения с дочерью, но чашку нельзя склеить без следов, трещинки все равно остаются. Так и у меня в отношениях с дочерью, но до поры до времени мне это было безразлично, ведь у меня был ты.
Шестое января – твой день рождения. Как-то сложилось в нашей семье – именно шестого – праздник, а не в день Рождества. При этом я очень любила, когда мы собирались всей семьей. Если кого-то и приглашали шестого, то это тоже было хорошо, приятно… Но все это было, — было когда-то, давно.
Во всех этих предпраздничных хлопотах казалось, что что-то не успеешь, не хватит времени, что-то недоделаешь… Зато сейчас времени больше, чем достаточно, и никакой суеты, никаких хлопот. Никому от меня ничего не надо… Грустно… Да, грустно, что все ушло. И очень больно, и обидно. Обидно, что нет семьи, не стало ее, а вместе с этим не стало и традиций; все ушло…
Что-то разрушила я сама; слишком поздно поняла, что нельзя бросать все на алтарь любви, да и поняла ли на самом деле? Не знаю…

О ней

Я не понимаю, какой же надо быть дрянью, чтобы разрушить семью и наслаждаться этим. А главное знать, что в этих отношениях нет никаких перспектив, что пройдет совсем немного времени, и эта связь разорвется. Ему шестьдесят шесть, а тебе — на тридцать лет меньше… А что потом? Выкинуть вон почти старика; пусть подбирает бывшая семья? Я никогда никому не желала зла, но к этой….
Пусть Бог простит меня! Будь ты проклята, дрянь! Будь проклята! Я имею право сказать это тебе! Жизнь все расставит на свои места. Все тебе вернется сторицей, рано или поздно, но вернется. И ты все получишь сполна, по полной программе. Я знаю, так нельзя говорить, но тебе от всей души желаю пережить все, что пришлось пережить мне. Тебе, правда, кроме собственного распутства, терять–то нечего! Но тем сильнее и горше, тем страшнее будет эта утрата.
А я…. Господи! Хоть бы вышло все, как я задумала. Больше не хочу так жить; уйти и не видеть, не слышать о нем никогда и ничего. Может быть, мой уход подтолкнет его к решению уйти туда.. Грустно. Больно. Обидно. Не хочу так жить, а решимости не хватает. Нет, я должна: надо собраться, решиться. Хватит уже! Хватит жалеть себя! Терпела достаточно.


****
Ну, вот и закончились праздники. Пережито… Позади очередной Новый год в семье дочери. Как-то все прошло. Надежды, мечты, планы – не оправдалось ничего. Ждала, очень ждала, что около двенадцати раздастся звонок, и я услышу голос: «Я…». Звонков было много, только чудес не бывает.
Уже подходит к концу январь. Скоро весна, скоро дача. Может, съездить в Париж с дочерью? Уже два года вместо новогодних подарков дарю ей это обещание. Скоро, скоро, скоро…. Тороплю время, не живу, а существую. Ненавижу выходные и праздники. Стараюсь не оставаться одна в эти дни, но иногда хочется побыть и одной. Но как научиться не думать о нем? Не знаю, не получается! Надеяться больше не на что. А, может, все-таки в Париж? Одной? Или с подругой, но не с дочерью! Иначе так все и будет тянуться без конца….

Ему…

Знаешь…..
Ухожу, ухожу от тебя навсегда. Терпела. Сколько могла, больше не хочу.
Многое могла бы тебе сказать: сколько пережито, сколько слез пролито, как надеялась и ждала: приедешь и скажешь: «Все! Я вернулся!» Почему-то мне казалось, что это должно произойти в Новый год. А что творилось в моей душе, когда время подходило к пятнице…
Господи, места себе не находила: уедешь – не уедешь?
Как хотелось поговорить, как хотелось достучаться до тебя, объяснить, что нельзя так поступать с семьей, это единственное, что есть у человека. Но я не люблю выяснять отношения, это не для меня.
Не хочу этого делать и сейчас. Мы говорим на разных языках, и ты не поймешь меня никогда, никогда. Живи, как знаешь. Если тебе нужен развод , я тебе его дам.
Единственный вопрос, на который я не могу найти ответа, как можно было зрелому, пожилому человеку позволить себе разрушить все, что создавалось в течение жизни? Неужели ты такой бесхребетный, что позволяешь крутить и вертеть собой как вздумается этой дряни? Но это твое дело! Что выбрал, то и выбрал.
Прощай! Спасибо тебе за все, прежде всего за то, что был «лучшим» мужем, за то, что любил меня всю жизнь, был «верен». Твой брат рассказал мне многое: сколько девочек у тебя было, как ты предлагал ему жениться на одной из них, а жить с ней должен был ты; и многое-многое другое, о чем я и не подозревала. Спасибо, что ты стал мне «поддержкой» и «опорой» в старости.
Подведем итог? Когда-то я тебе говорила: любить — это значит отдавать любимому все, не требуя ничего взамен.
Когда-то, в первые годы женитьбы, ты написал своей подруге: испортить себе жизнь, но и другим не дать полностью воспользоваться ею. Мне бы тогда еще прочитать эти строки, бежать от тебя без оглядки, но я любила тебя, хотела всей жизнью искупить свою вину перед тобой. Наивная! Ведь жить по-человечески можно с человеком.
Я ненавижу всю свою жизнь, поскольку почти вся она связана с тобой. Многие говорят, что если бы пришлось начать жизнь заново, ничего бы в ней не изменили.
Так вот мне очень жаль, что человек обладает памятью: я не хочу вспоминать ни одной минуты, ни одного мгновенья, связанного с тобой. Мне бы не хотелось это помнить; что было до тебя, а после – пока нет. Я бы хотела чтобы ты превратился в ничто, чтобы ничего не напоминало о тебе. Не хочу ни думать о тебе, ни знать тебя, ни слышать о тебе. Тебя для меня не существует; я не хочу ни любить тебя, ни ненавидеть.
Каким же хамелеоном надо быть: ездить к ней, что-то обещать ей, а потом приезжать сюда, строить планы на будущее, спать с ней и со мной.
Но больше всего меня потрясло твое бормотанье, когда, после первой операции: я же люблю тебя, очень люблю, но душа моя там, надо же помочь человеку написать диссертацию; у меня не получилось тогда уйти от тебя.
Мне иногда хочется заглянуть внутрь тебя, прочитать твои мысли, что же на самом деле ты чувствуешь, потому что ни твое поведение, ни твои слова и поступки не поддаются никакому объяснению. Я не понимаю, не понимаю ничего. Твое предложение жить в другой комнате – и попытки общаться в то же время? Как это понять?
А твои слова: «Там усматривают твое намерение взять мою мать к себе, как желание вернуть меня». Если это действительно так, неужели ты настолько бесчеловечен, что не веришь в искренность чувств и поступков другого человека? Прожив с тобою столько лет, неужели я давала повод сомневаться в моей неискренности? Ведь я достаточно открытый человек, говорю то, что думаю. За твоей спиной никогда ничего не делала; хорошие или дурные поступки совершала открыто. За что же? Чем я заслужила такое подлое отношение к себе?
Я отпускаю тебя, иди…. Живи, как сможешь.»

В апреле она с подругой съездила в Швейцарию, а в ноябре умерла от стремительно развившейся онкологии. В больнице, до того, как впала в кому, она мечтала, вернувшись домой, поменять занавески, а в Новый год уехать с подругой в куда-нибудь в Европу….

На ее похороны он не принес даже цветов…..
Не прошло и сорока дней после ее смерти, как он привел в их дом молодую жену и хотел подарить ей в знак своей любви квартиру, в которой еще жила душа той, что любила его всю жизнь…

Свою дочь он объявил сумасшедшей, потому что она позволила себе не согласиться с его решением и просила его подождать хотя бы полгода…

Оставить комментарий